17:57 

Иеромонах Исаак. Житие Паисия Святогорца. Глава 12. Начало

Позывной ~Любочестие~

Часть первая
Пространное житие старца

Глава двенадцатая
В "Панагуде». Отдание себя тем, кому больно


Переселение в келью «Панагуда»


   Проведя одиннадцать подвижнических лет в каливе Честного Креста, отдавая себя все эти годы людям, Старец впоследствии решил уйти из этой кельи. Для ухода была серьезная духовная причина. Ища себе келью, Старец хотел поселиться на Капсале вместе со слепым румынским монахом старцем Миной, чтобы упокоить его старость. Но монастырь, которому принадлежала келья старца Мины, не дал на это благословение. Идя по капсальским тропам, Старец со слезами просил: «Пресвятая моя Богородица, у Тебя для всех находится место в Твоем саду — неужели не найдется для меня?»
   27 февраля, в день, когда ранее ему было видение святой Евфимии, отец Паисий с помощью старца Иоакима нашел себе новое место для подвигов: келью «Панагуда». До этого «Панагуда» считалась домом при винограднике монастыря Кутлумуш. Это событие Старец воспринял как благословение святой Евфимии и с умилением благодарил Святую за ее заботу. Братья монастыря Кутлумуш, обрадованные переходом Старца, с готовностью удовлетворили его прошение и предоставили ему келью «Панагуда». Взяв из монастыря Ставроникита отпускную грамоту, Старец получил омологию на «Панагуду», которая с этого момента стала считаться не домом при монастырском винограднике, а отдельной кельей.
   Келья «Панагуда» находится на вершине небольшого холма среди густой растительности, недалеко от тропы, соединяющей Кариес с Иверским монастырем, напротив скита святого Пантелеймона. Храм кельи занимает ее юго-восточный угол, он освящен в честь Рождества Пресвятой Богородицы (поэтому келья и называется «Панагуда» — то есть «малая Панагия» [106]). Храм расположен справа от коридора — сразу возле входа. Слева — напротив входа в храм — дверь в келью самого Старца. Далее по коридору еще два помещения: правое Старец переделал в архондарик, а слева устроил себе мастерскую. Дверь из архондарика выходит на балкон, с которого открывается вид на Кариес.
   Несмотря на то, что Старец искал безмолвную келью в южной части Святой Горы, он пошел на жертву ради паломников и поселился в месте, которое было для них более доступно, — в Панагуде. Эта маленькая аккуратная келья находится неподалеку от Кариеса. Это было удобно приходившим к Старцу людям: они могли ночевать в расположенных неподалеку монастырях. То есть многие паломники, приходившие к Старцу, могли распределяться по нескольким монастырям, чтобы тяжесть их приема не падала лишь на какую-то одну обитель.
   От одного родничка Старец подвел к «Панагуде» пластиковый шланг с водой. Однако в летние месяцы воды не хватало, поэтому Старец починил старую подземную цистерну, которая наполнялась зимой. Он огородил участок вокруг каливы проволочной сеткой, оставив два входа. Также он возделал крохотный огородик, в котором посадил несколько корней многолетней дикой капусты. Кроме этого, каждый год он сажал на своем огородике лук, салат-латук и несколько кустов помидоров. Других овощей он не выращивал.
   Калива была старой и запущенной, в ней многого не хватало, многое было недоделано. Не было дверей, окон и потолков, в полу зияли дыры, а сквозь кровлю сочилась вода. С огромным трудом Старец взялся за самое необходимое из ремонта. Денег у него не было, да и от других он принимал их неохотно. Весь день он трудился, а вечером целый час шел пешком в келью своего ученика, где ночевал, пока не починил свою каливу. Туда он перенес из кельи Честного Креста и свои немногие вещи. В ремонте Старцу помогал вышеупомянутый ученик и отцы монастыря Кутлумуш, которые выделили мулов для перевоза строительных материалов. Прежде всего, Старец постарался привести в порядок храмик своей каливы, а после этого келью (комнату) для себя, чтобы в ней ночевать.
   Однажды, идя в «Панагуду» и еле волоча ноги от усталости, Старец думал: «Если бы в «Панагуде» была, по крайней мере, кровать, чтобы я мог немножко отдохнуть!» Дойдя до «Панагуды», он увидел, что пока его не было, кто-то из монахов из старой двери сколотил ему аскетический лежак.
   Помимо утомительных трудов в течение целого дня Старец принимал людей. Он готовил цементный раствор, но, когда приходили люди со своими проблемами и затруднениями, садился с ними и их выслушивал. Возвращаясь к работе, он видел, что раствор уже затвердел и надо было готовить новый. Однако Старец не роптал. «Люди испытывают такие муки! Да пропади он пропадом, этот цемент», — говорил он, стараясь не замечать усталости и одновременно отвлекая людей от их скорби. Он лез перекрывать крышу, но видя, что пришли паломники, снова спускался вниз. Паломники уходили, и Старец вновь лез наверх, чтобы продолжить работу. Так продолжалось до тех пор, пока он не переселился в «Панагуду» окончательно. Однако и впоследствии, жертвуя собой, он часто оставлял необходимые работы ради приходивших к нему людей.

Святые Пантелеймон и Лукиллиан


   Был вечер 2 июня 1979 года. Старец только перевез в «Панагуду» свои вещи и еще не успел их разобрать. Он готовился совершать Вечерню и спросил помогавшего ему монаха, память какого Святого совершается на следующий день. Монах не помнил, но пообещал, что скажет об этом завтра, когда придет продолжать работу. Вскоре он поспешно ушел, потому что уже смеркалось.
   О том, что произошло после, Старец рассказывал так: «Минеи были у меня сложены в коробках. Я искал очки, чтобы посмотреть, какой Святой празднуется на следующий день, и очков не находил. Чтобы не терять времени, я начал совершать Вечерню по четкам, говоря: «Святые дня, молите Бога о нас».
   Потом поднялся в полночь и с фонариком около получаса снова пытался найти в книгах, какой Святой сегодня празднуется — но безрезультатно. «Ну все, — сказал я, — Полуночницу я пропустил». Чтобы не потерять в поисках целую ночь, я снова начал молиться по четкам: «Святии Божии, молите Бога о нас», не называя при этом Святых дня поименно.
   Тогда я увидел святого великомученика Пантелеймона, который шел в мою келью и вел еще какого-то Святого.
   — Кто ты? — спросил я второго Святого.
   — Святой Лукиллиан, — ответил он.
   Не помня, чтобы у нас в Церкви был такой Святой, я переспросил:
   — Лукиан?
   — Нет, Лукиллиан.
   — Как? Лонгин? — спросил я вновь.
   — Лу-кил-ли-ан, — повторил Святой в третий раз, медленно произнося свое имя.
   После этого, обратись к святому великомученику Пантелеймону, святой Лукиллиан попросил его посмотреть, зажили или нет мои раны, которые остались от операции. Святой Пантелеймон в белом фартуке, как врач, подошел ко мне. Ощупав мне грудь в том месте, где была сделана операция на легких, святой Великомученик ответил святому Лукиллиану: «Все нормально. Имей в виду результаты этого исследования, когда придет время выдавать ему диплом».
   Святые исчезли, а Старец, славословя Бога и благодаря Святых, зажег свечу и нашел в книгах, что, действительно, в тот день, 3 июня, Церковью совершалась память святого мученика Лукиллиана.
   Утром, когда пришел помогавший Старцу монах, Старец с улыбкой спросил его: «Ну что, святой Лукиллиан?» — и рассказал о явлении ему прошедшей ночью Святых.
   Прочтя житие святого Лукиллиана, Старец изумился от следующего «совпадения»: пространное житие святого Лукиллиана, рукопись которого находится в библиотеке Иверского монастыря, помещено в Синаксарий святого Никодима Святогорца под 27 февраля — то есть в тот самый день, когда ранее Старцу являлась Святая Евфимия. Эта связь между святыми Мучеником и Великомученицей, перед которой он испытывал столь великое благоговение, а также близость мучений этих святых по времени и, особенно географически, доставляли Старцу сугубую радость.
   После этого явления Старец пошел в Кутлумушский скит и поклонился иконе святого великомученика Пантелеймона. Старец говорил, что икона в проскинитарии храма очень похожа на Святого.
   После этого Старец ежегодно почитал память святого Пантелеймона и поместил его икону в храм своей кельи.
   Это чудесное событие утешило Старца и прогнало ту усталость и расстройство, которые были у него при переселении из одной кельи в другую.

«Утешайте люди моя»


   Теперь поток спешивших к Старцу паломников изменил направление и вместо кельи Честного Креста тек в «Панагуду». Этот поток становился все более и более полным. Прежде места вокруг «Панагуды» были тихими и безлюдными. Теперь можно было видеть, как люди разного возраста и общественного положения спускаются и поднимаются по тропе, пересекающей большой луг под Кутлумушским монастырем. Движение паломников особенно усиливалось в час, когда приходил автобус. Большинство пассажиров с нетерпением спешили к келье Старца, чтобы попасть к нему первыми, спрашивая встречавшихся на пути: «Мы правильно идем к отцу Паисию?», «Старец у себя?», «У него много людей?».
   Старец принимал людей целый день. Он выносил им угощение и жертвовал многими часами своего времени, чтобы выслушать их, чтобы взять на себя их крест, их боль, чтобы дать им совет, отругать, исцелить или даже просто развлечь. При этом он совсем не брал в расчет того, что сам еще не отдыхал после Всенощного бдения, что был голоден, что ему хотелось пить, что он был больным и уставшим. Однако особенно дорого общение с народом обходилось ему, потому что оно прерывало и уменьшало его молитву, от которой он не мог оторваться. Старец в буквальном смысле слова был палим желанием безмолвия и непрерываемого общения с Богом. Однако его чуткое и полное любви сердце не позволяло оставить без утешения тех, кто к нему приходил, — «труждающихся и обремененных».
   Поэтому Старец с рассуждением постарался совместить служение людям и безмолвническую жизнь. Это удалось ему превосходно. Его благодатная прозорливость, позволявшая видеть как расположение приходивших к нему людей, так и степень серьезности их проблемы — часто еще прежде, чем они к нему обращались,, — а также некоторые чрезвычайные Божественные события были теми безошибочными «регуляторами», которые позволяли Старцу правильно сочетать безмолвие и служение людям.
   Согласно одному свидетельству, однажды отец Паисий был очень уставшим, а кто-то из паломников не переставая звонил в колокольчик у его калитки. Когда Старец пошел открывать, он увидел своего Старца, блаженнопочившего батюшку Тихона. Отец Тихон с довольным видом стоял за проволочным ограждением и говорил ему: «Я радуюсь тому, что ты принимаешь людей». Это событие еще больше склонило Старца на служение людям.
   Но время шло, и число посетителей умножилось настолько, что превосходило границы его сил. Старец по секрету рассказывал одному из своих близких: «Я не распоряжаюсь самим собой. Живу по распорядку других. Раньше мой ум погружался в молитву. Сейчас я переживаю проблемы людей свои собственные]. Часто я даже вскакиваю от них во сне!»
   С другой стороны, Старец осознавал, что, по крайней мере, большинство из тех, кто к нему приходил, очень нуждались в его помощи. В связи с этим он говорил: «Не думайте, что люди приходят сюда для того, чтобы просто провести время. У них огромные проблемы. И знаете, что заставляет меня продолжать жить так, как я живу сейчас? То, что некоторые из этих душ получают помощь. Я, скажем так, хотел стать монахом, для того чтобы жить в безвестности. Только вот люди не дают мне осуществить эту цель. Один старец сказал мне: «У тебя, отец Паисий, епитимья: принимать людей и их утешать». Только вот не знаю, как все это рассудит Бог».
   Конечно, сам Старец сердцем и душой желал жить один, в безмолвии, и молиться. Он ощущал, что посредством безмолвия и молитвы приносит своим братьям нечто большее и качественно иное.
   Поэтому, видя, что количество посетителей постоянно увеличивается, Старец был вынужден принять некоторые меры. В летние месяцы он днем на несколько часов удалялся в лес, зимой — закрывался в келье. В эти часы он, главным образом, читал Псалтирь, молясь о страдающих людях. Но, конечно, бывали и исключения, когда, «извещенный» о каком-то серьезном и срочном случае, Старец нарушал свой устав и выходил из затвора или из леса к людям.
   Он задумывался даже и о более «кардинальном» решении проблемы — переселении — хотя бы на какой-то достаточно большой срок — в безмолвное место, пусть и вне Святой Афонской Горы. Он принимал предложения о переселении в безмолвные и неизвестные людям места далее из-за границы — из Америки.
   Но вдруг в его отношении к этому вопросу произошла резкая и очевидная перемена. Раз и навсегда он прекратил любимые уходы в лес и сократил часы затвора. Когда кто-то с недоумением спросил его об этой перемене, он ответил намеком, процитировав изречение из книги пророка Исайи: «Утешайте, утешайте люди Моя, глаголет Бог» (Ис. 40:1) давая понять, что получил такую заповедь. Согласно одному из свидетельств, Старцу явилась Пресвятая Богородица и сказала ему: «Мое дело — охранять ваши границы, и Я это делаю. Так и ты: принимай всех людей без исключения, потому что они испытывают нужду». Старец смиренно послушался Пресвятую Богородицу и по Ее заповеди принял послушание служить тем, кто испытывал боль.
   Он принимал у себя всех. Но, несмотря на это, мир его не изменял: не делал его мирским. Наоборот: Старец, Благодатью Божией, преображал людей. Происходило это не только потому, что он жертвовал собой, отдавая себя людям, но и потому, что, преуспевая и духовно восходя от силы деятельной в силу созерцательную, он переживал великие сверхъестественные события. Используя свой безмолвнический опыт, он уделял молитве ночь и те часы днем, когда удавалось побыть одному. Оставаясь один, он молитвой передавал человеческие просьбы Богу, а будучи с людьми, проповедовал им Христа. Бог и страдающие люди: вот два полюса, вокруг которых стала теперь вращаться вся его жизнь.
Явление святого великомученика Власия
   Архимандрит Августин (Кацабирис) неоднократно просил Старца помолиться о том, чтобы ему (Старцу) явился новоявленный Святой — священномученик Власий из Склавен. Отец Августин желал увидеть лицо этого новоявленного Святого, для того чтобы написать его икону.
   Было 21 января 1980 года. Вечер с воскресенья (Недели о блудном сыне) на понедельник. Ночью, молясь у себя в келье по четкам, Старец увидел, как перед ним в свете появляется неизвестный Святой, облаченный в монашескую мантию. Рядом со стеной кельи Старца, над печью, появилось изображение руин какого-то монастыря. Почувствовав неописуемую радость и веселье, Старец подумал: «Что же это за Святой?» Тогда он услышал голос из церкви: «Это святой Власий из Склавен».
   Желая отблагодарить Святого за честь, которую он ему оказал, Старец поехал в Склавены и поклонился источающим Благодать святым мощам Священномученика. Можно сказать, что отец Паисий поехал к Святому с ответным визитом. Кроме этого, Старец издалека показал отцу Августину то место, где в древности был построен монастырь Святого, потому что наступала ночь и пойти туда они не могли.
   Рассказ господина Апостолоса Папахристу: «20 мая 1980 года Старец Паисий остановился в моем доме в Агринио с тем, чтобы от меня поехать в Склавены и поклониться мощам святого Власия. Старец захотел сделать это после того, как Святой явился ему в его келье. Старец провел в нашем доме одну ночь. Мы постелили ему чистые белые простыни, но утром было видно, что он на них не ложился. Когда мы приехали в Склавены, он сделал перед мощами Святого земные поклоны и, приложившись к ним, наставлял тех, кто находился вокруг».
   Впоследствии Старец заказал в монастыре Святой Троицы, что в селении Коропи в Аттике, икону святого Власия, описав монахине-иконописице характерные черты внешности Святого. Икона пришлась ему по душе, поскольку Святой был изображен точно таким, каким он ему явился. «Видно, что эта монахиня имела благоговение и писала икону с молитвой и постом», — сказал он.
   Каждый год Старец чтил память святого Власия, один совершая у себя в келье Всенощное бдение. Он праздновал его память не 11 февраля, как установлено, но 19 ноября — в день его мученической кончины.

Благоухание от иконы «Достойно есть»


   Старец рассказывал: «В понедельник Светлой Седмицы я сидел в архондарике своей кельи и творил молитву Иисусову. Вдруг я почувствовал необыкновенно сильное благоухание, вышел в коридор, чтобы посмотреть, откуда оно исходит, потом пошел в церковь — но благоухание шло не оттуда. Я вышел из каливы во двор. Здесь благоухание чувствовалось сильнее. Потом я услышал, как бьют в деревянное било. Поглядев в сторону Кутлумушского монастыря, я увидел, как вниз идет Крестный ход, и понял, что это благоухание исходит от иконы Пресвятой Богородицы».
   В понедельник Светлой Седмицы в окрестностях Кариеса совершается Крестный ход с чудотворной иконой Божией Матери «Достойно есть». Крестный ход спускается от монастыря Кутлумуш до кельи святых Апостолов, так называемой «алипиевской». Келья «Панагуда» отстоит от «алипиевской» кельи на расстоянии примерно одного километра. С этого расстояния Пресвятая Богородица, если можно так выразиться, послала Старцу Свое приветствие.

Мощи святого Космы Прота


   В начале Рождественского поста 1981 года были обретены мощи святого преподобномученика Космы Прота (то есть протоэпистата Святой Афонской Горы). Святой преподобномученик принял мучения от латиномудрствующих в XIII веке. И вот, по истечении стольких веков, его святые мощи были обретены в протатском храме в Кариесе.
   На следующий день после обретения мощей Старец Паисий приехал на Святую Афонскую Гору из мира. Приехав в Кариес, он пошел в протатский храм, с благоговением поклонился святым мощам и почувствовал от мощей неизреченное благоухание. Он говорил, что даже земля от гроба святого Космы благодатна, потому что она пропиталась Благодатью от его святых останков.
   На следующий год в неделю Торжества Православия в протатском храме было совершено всеафонское Всенощное бдение в честь святого Космы. На этом бдении присутствовал и Старец Паисий. Во время службы он видел, как с крыши храма над святой головой преподобномученика изливается Свет. Всем своим существом Старец устремился к этому невидимому для других Свету и наслаждался им.

«Коза» на чердаке


   Однажды Старец оставил у себя на ночь одного молодого монаха и положил его спать на деревянную скамью, стоявшую в коридоре. Шерстяное покрывало, которое лежало на этой скамье, Старец покрыл одеялом, а под голову монаху положил свернутый в рулон неиспользованный коврик. Получилось прекраснейшее подвижническое ложе. Шутя, Старец говорил этому монаху: «Тот, кто спит на такой подушке, видит видения». Утром на следующий день он с улыбкой спросил монаха: «Ну, как ты спал? Видений не было?»
   — Нет, Геронда.
   — А «коз» (то есть бесов) тоже не видел?
   — Их тоже не видел.
   — Вчера, — серьезным тоном сказал Старец, — из полицейского отделения в Кариесе сюда приходил один унтер-офицер. Когда мы беседовали, то слышали, как на чердаке блеяла одна «коза».

Залитая Светом келья


   В 1982 году, в самый день Пасхи, двое монахов, духовные чада Старца Паисия, зашли в келью «Равдухос» для того, чтобы поздравить с Пасхой старца кельи диакона Иоанна и спеть «Христос Воскресе». Отец Иоанн спросил отцов, не справляли ли они Пасху в келье Старца Паисия.
   — Нет, — ответили те. — Мы праздновали Пасху в Кутлумуше, вместе с нами был и Старец.
   В недоумении отец Иоанн рассказал им о том, что произошло. Вместе с другими отцами они праздновали Пасху в одной из соседних келий. Когда они уже расходились, то увидели в келье Старца Паисия «Панагуде» множество возженных свечей. Вся келья была залита светом. Это было необыкновенное светлое зрелище! Находясь под впечатлением увиденного, Старец Иоанн сказал другим отцам: «Поглядите-ка, как торжественно Старец Паисий празднует Пасху! А мы закончили так рано».
   Однако в ту пасхальную ночь в «Панагуде» никого не было — даже самого Старца. Кто знает: что это был за свет, что это были за огни?
   Когда Старцу рассказали об этом, он смиренно ответил: «Это произошло по Промыслу Божию для того, чтобы известить отца Иоанна. Некоторые посетители, идя в мою келью, по дороге заходят к нему и беспокоят его, спрашивая, как ко мне пройти, и, возможно, как человек, он когда-то возроптал или вознегодовал. Поэтому Бог и показал ему этот Свет».
Обетование Пресвятой Богородицы
   Однажды Старец увидел сон: будто он, отправляясь в долгое путешествие, готовил необходимые документы. Вместе с ним готовили документы и другие люди, тоже собирающиеся в путь. Вдруг явилась прекрасная и величественная Жена, облаченная в золотые одежды. Она взяла у Старца его документы, положила их Себе за пазуху и сказала, что Сама их оформит, только пока ему не время уезжать, еще рано. Незадолго до этого Старец молился так: «Пресвятая Богородица, мой загранпаспорт и мои документы еще не готовы», имея в виду, что он еще не готов к отходу в иную жизнь.
   В скором времени Старец поехал в Иерусалим. Будучи в Гефсимании, он с изумлением, которое заметили и его спутники, узнал в лике Пресвятой Богородицы на Ее иконе «Иерусалимская» ту Госпожу, Которую видел во сне. Так он осознал, что ему явилась Пресвятая Богородица и что долгое путешествие, которое ему предстоит, есть отход в жизнь иную, но час для этого пока не пришел.

Поездка на Святую Землю и на Синай


   В 1982 году Старец посетил Святую Землю и «свято поклонился святыне». Это была его первая и единственная паломническая поездка в Иерусалим. Он с восхищением рассказывал о великой Благодати, которая разлита на Святой Земле, особенно на Голгофе и на Всесвятом Гробе Господнем.
   Когда Старец поднялся для поклонения на Святую Гору Фавор, то, по его собственным словам, во время молитвы с ним «произошло одно событие»[107]. Потом Старец показал сторожу Фаворского храма точное место Божественного Преображения Спасителя.
   В Назарете Старец увидел одного тайного христианина-еврея, который подошел, с благоговением сняв шапочку, к источнику Пресвятой Богородицы и выпил святой воды, стараясь остаться незамеченным. Старец говорил: «Среди евреев немало тайных христиан, которые боятся исповедать веру, чтобы не быть гонимыми. А впоследствии примут Крещение еще больше евреев, и они будут нашими лучшими друзьями».
   На Елеонской горе Старец попросил сопровождавших его отцов из Святогробского братства дать ему какое-то время помолиться одному. Он упал на колени перед камнем, где с тревогой молился Господь, перед тем как Его взяли под стражу, обнял этот камень так сильно, словно прирос к нему, и с рыданиями молился там долгое время. Сторожа этого места, римо-католика по исповеданию, молитва Старца потрясла.
   Старец сказал: «На Святой Земле на меня произвели впечатление три человека. Один, ныне почивший епископ Назарета, владыка Исидор, другой — отец такой-то» (этот отец до сих пор жив), а имя третьего Старец по какой-то причине открывать не захотел.
   После Иерусалима Старец поехал на Синай, чтобы духовно помочь монастырю святой Екатерины. Кроме этого, и сам он хотел пожить там некоторое время. «Я хочу вспомнить старое, а также дать немножко отдохнуть моим соседям-келиотам на Святой Горе, которые устали от множества людей», — говорил он.
   На Синае Старец нашел удобное место для проживания — пустынную келью, посвященную Покрову Пресвятой Богородицы, с крохотной церковкой и маленькой комнаткой. «Однако я видел, что у меня нет сил [для такой жизни]. Да и сама пустыня изменилась, она была уже не такой, какой я знал ее раньше. Бедуины уже не были мирными и спокойными, как тогда. Сейчас они понакупили себе автомобилей, отверток, радиоприемников... Теперь беспокойный мирской дух видишь и там, в Синайской пустыне. Сейчас больше безмолвия внутри монастырских стен Синайского монастыря, а не за ними — в пустыне».
   Поэтому Старец на Синае надолго не задержался. Он духовно помог монастырю и возвратился на Святую Афонскую Гору.

Действия Божественной Благодати


   Старец рассказывал: «Когда человека посещает Божественная Благодать, он чувствует взыграние сердца. Однажды я молился четырнадцать часов без остановки и вместо усталости чувствовал радование, веселье! Но в какой-то момент мне подумалось, что я уже немолод, что у меня не хватает двух ребер, и поэтому мне надо надеть специальный пояс и веревкой привязать себя к крючку на потолке, хотя у меня и были две деревянные рогулины, чтобы опираться на них подмышками. То есть, на самом деле, я и без пояса мог бы продолжать молитву, мог бы отдаваться ей столько, сколько она шла. Но где там! Замедлив в этом помысле, я тут же как подкошенный повалился на пол. Вот тут-то ощутилась вся накопленная за четырнадцать часов усталость! Минут пятнадцать я неподвижно лежал на полу. Бог словно говорил мне: «Тебя удерживает Моя Благодать, а не твой пояс». И разве скажешь, что мой помысел был греховный или что в нем был эгоизм? [Нет]. Я просто подумал «по-человечески»: раз я нахожусь в таком телесном состоянии, то мне надо быть внимательным. А что уж говорить, если бы я принял помысел гордый! Такой помысел изгнал бы Божественную Благодать полностью. Видите, насколько тонка духовная жизнь и сколь много в ней необходимо внимания».

* * *

   И ранее, живя в келье Честного Креста, Старец пережил подобное событие. Он рассказывал о нем 27 октября 1978 года так: «Однажды я много часов подряд молился, стоя на ногах. Я не только не чувствовал усталости, но, напротив, ощущал невыразимую радость — настолько большую, что не хотел прерывать молитву. Желая продолжить молитву так долго, насколько возможно, я пошел в келью, чтобы опоясать себя толстым поясом. Однако, не успев даже взять пояса в руки, я упал на пол и скрутился в клубок. Бог удерживал меня столько часов, а когда я захотел «приложить» [к Его силе] свою собственную человеческую силу и заботу, Он отобрал от меня силу Свою, чтобы показать мне действительную цену моего собственного старания».

* * *

   В другой раз Старец рассказывал: «Во время бдения в одном монастыре я очень замерз и думал о том, что, причастившись, пойду после Божественной Литургии к себе в келью и, чтобы согреться, укроюсь тремя-четырьмя одеялами. Однако, как только я причастился, по всему моему телу стало разливаться тепло. Я чувствовал, как Божественная Благодать распространяется у меня внутри подобно тому, как постепенно становится все теплее и теплее электрический обогреватель».
Видение молящегося ребенка
   Старец рассказывал: «Когда-то я просил Бога, чтобы Он показал мне, как нужно молиться. И вот я увидел в видении одного знакомого ребенка. Он стоял на коленях и со слезами исповедовал Богу свои грехи. А после этого он воздевал руки и обращался к Богу с просьбой. Это видение поразило все мое существо и я воскликнул: «Боже мой, прости меня, я еще не научился молиться». Поэтому хорошо, чтобы молитва начиналась исповедью нашей жизни вообще. А после исповеди пусть будет прошение, внутри которого — славословие и благодарение».

«Христе мой, благослови меня...»


   26 марта 1984 года со Старцем произошло событие, о котором спустя несколько дней он рассказывал так: «Устремив взор на икону Христа, я молился и вдруг почувствовал в себе какое-то изменение. Падая ниц, я воскликнул: «Христе мой, благослови меня!» Тут же я почувствовал благоухание, которое наполнило всю мою келью и долго не уходило. У меня там лежал пыльный, грязный коврик — так вот даже он стал благоухать. Я стоял на коленях и лобызал даже этот пыльный коврик».

Страшное видение

   11 апреля 1984 год, во вторник Светлой Седмицы, около двенадцати часов ночи, Старцу было видение, связанное со страшным преступлением, — абортами. Он рассказывал об этом видении многим. Свидетельства о нем опубликованы и в других книгах, но мы помещаем его здесь ввиду необыкновенной важности этой темы, которая беспокоит многих. Возможно, узнав о видении Старца, получит пользу чья-то душа. Итак, Старец рассказывал: «С вечера я возжег две свечи, как обычно возжигаю их с молитвой о тех, кто страдает душевно и телесно. В числе страждущих — и души усопших. Эти свечи горят и когда я сплю. И вот я увидел страшное видение. Передо мной открылось поле пшеницы, которая еще не начала колоситься. Колосья только-только наливались силой. Стоя за оградой этого поля, я ставил на нее свечи об упокоении усопших. Слева простиралась неровная, гористая и сухая местность, которая сотрясалась от сильного гула, от тысяч душераздирающих криков, которые могли тронуть даже самое жестокое сердце. От этих душераздирающих криков у меня обливалось сердце кровью, но я не мог понять, что происходит. И тут я услышал голос: «Поле, засеянное еще не начавшей колоситься пшеницей, — это усыпальница душ усопших, которые воскреснут. В месте же, сотрясающемся и дрожащем от душераздирающих криков, находятся души детей, убитых абортами».
   Видение кончилось, но я уже не мог прийти в себя от страшной боли за души этих детей. Лечь отдыхать я тоже не мог, несмотря на то, что очень устал, потому что накануне мне пришлось долго идти пешком и стоять на ногах».

Пресвятая Богородица


   Старец рассказывал[108]: «Прошлым Великим постом мне явилась Пресвятая Богородица. Она была облачена в белое. Она сказала, что в мире произойдет много всяких событий, поэтому мне надо позаботиться о том, чтобы сделать кое-что...»
   Пресвятая Богородица явилась Старцу возле северо-восточного угла его каливы. Увидев Божию Матерь, Старец смиренно произнес: «Пресвятая моя Богородица, и место это грязное[109], и сам я грязный». Однако после того явления он благоговел даже перед местом, на котором стояли ноги Пречистой Богоматери. Он хотел посадить на этом месте цветы, чтобы туда никто не наступал. В Часослове под 21 февраля он так, чтобы никто не понял, с сокращениями, сделал запись об этом чудесном событии:
    «Пресвятая Богородица! В десять тридцать перед полуночью, Вся в белом, в сияющих одеждах...»

Об антихристе, числе 666 и новых удостоверениях личности


   Отец Паисий разделял тревогу людей, помогал им найти ответы на мучившие их вопросы. Среди вопросов, которые особенно беспокоили верующих в то время, была и проблема новых удостоверений личности. Еще до того, как эта проблема встала в Греции столь остро, Старец, когда он считал необходимым, говорил людям о знамениях времен и об антихристе. Впоследствии, когда на продуктах и товарах широко распространился штрих-код с числом 666, когда Греческое правительство стало делать шаги к выдаче новых удостоверений личности, которые — как оказалось позже — должны были содержать на себе магнитную ленту, число 666 и изображение диавола, Старец стал говорить на эту тему больше.
   В то время говорить на эти темы было опасно — как из-за возможности ошибиться и впасть в прелесть, так и из-за различных противодействий. Духовники с прекрасным богословским образованием избегали ответов на вопросы об антихристе, числе 666 и новых удостоверениях личности и посылали людей узнать мнение Старца Паисия. Вначале даже внутри Церкви возникло смущение, поскольку подавляющее большинство духовных лиц, за исключением нескольких светлых примеров, относилось к происходившему равнодушно, тогда как некоторые клирики и иерархи — к счастью, их было немного — выражали по этому поводу прельщенные взгляды.
   Старец Паисий занял по этому вопросу однозначную позицию, он говорил на эту тему ясно и недвусмысленно. Он не только отвечал на многие вопросы верующих в личных беседах с ними, но и написал в 1987 году свое известное письмо «Знамения времен — 666»[110]. Это письмо с облегчением приняли многие верующие, они руководствуются им и по сей день.
   Многие, прочитав его, пересмотрели свои взгляды и согласились со Старцем. Предвидя, что его мнение по этому вопросу будет востребовано и в будущем, Старец написал это письмо собственной рукой и поставил под ним свою подпись, чтобы не дать никому возможности внести в него какие-то изменения. Свои взгляды по этому вопросу Старец Паисий не изменил до кончины.
   Все сказанное и написанное Старцем на эту тему было плодом его молитвы, духовной чуткости и внутреннего извещения. Он хотел, чтобы мы жили духовной жизнью, были хорошо информированы о том, что происходит, и готовы пойти на жертвы. С одной стороны, нам не следует быть равнодушными, с другой, — поддаваться панике и тревоге. Мы должны отличаться духом исповедничества, который понадобится нам в соответствии с тем положением, которое занимает каждый из нас.
   Юношей и девушек, которые спрашивали Старца, следует ли создавать семью в связи с тем, что могут произойти апокалиптические события, Старец побуждал создавать семьи и трудиться, поскольку, как говорил он, и в годы гонений христиане поступали так же.
   «Годы, которые мы переживаем, — говорил Старец, — это трудные годы. Разразится гроза. И пока она будет продолжаться, нам надо будет помучиться, а может быть — и пойти на мученичество. Пережить это время можно будет, только живя духовно. Отчаиваться не надо. Эти трудные годы — благословение, потому что они вынудят нас жить ближе ко Христу. Эти годы — благоприятная возможность для большего подвига. Нынешняя брань не будет войной с помощью оружия. Это будет духовная брань, война с антихристом.
   Он постарается «прельстити, аще возможно, и избранныя» (Мф. 24:24). Все происходящее будет контролироваться Зверем из Брюсселя. После введения кредитных карт и новых удостоверений личности лукавым образом будут наносить печать, станут вынуждать людей принять печать на руку или на лоб. Покупать, продавать, пользоваться различными услугами смогут только те, кто будет иметь печать. Верующим людям, отказавшимся от печати, придется нелегко. Поэтому уже сейчас нам надо приучать себя жить просто и, если есть возможность, иметь для нужд своей семьи участок земли, несколько масличных деревьев или скотину. Тяжелые времена продлятся три — три с половиной года. Бог не оставит людей без помощи».
   Некоторые говорили: «Ну и что страшного в том, что я приму печать. Я осеню свой лоб знамением Креста», или «я получу новое удостоверение личности и нарисую на нем крестик», или «в душе я от Христа отрекаться не буду». Старец, показывая ущербность логики и поведения таких людей, говорил следующее: «Если бы нынешние христиане со своей логикой жили во времена мучений, то у нас в Церкви не было бы ни одного мученика. Первые христиане совершенно не брали в расчет [человеческую] логику, но непреклонно исповедовали Христа и горели желанием мученичества. Их пытались соблазнить высокими санами и званиями, им говорили: «Скажи только, что ты не христианин, а в душе веруй в Бога; брось на жаровню немного ладана, сделай вид, что ты приносишь жертву богам, и после не приноси никакой жертвы; сделай вид, что ешь идоложертвенное, а сам ешь чистое, неоскверненное мясо; не проповедуй Христа в этом месте, иди в другое», и, несмотря на все это, христиане никак и ничем не отрекались от Христа. Они с радостью спешили мученичеством засвидетельствовать свою любовь ко Христу. Они были палимы Божественным рачением.
   Церковь должна занять и выразить правильную позицию. Она должна выразить протест в связи с происходящим и потребовать от государства, чтобы новые удостоверения личности, по крайней мере, не были обязательными. Церковь должна объяснить происходящее верующим, должна дать им понять, что принятие нового удостоверения личности будет падением».
   Суммируя сказанное Старцем на эту тему, можно сделать следующий вывод: он был убежден в том, что «за спиной ЕЭС кроется диктаторский режим сионистов. Такую жестокую диктатуру мог выдумать только диавол. Печать антихриста — это отречение. Даже новое удостоверение личности — это уже отречение. Если у них на удостоверении личности изображен символ диавола — число 666[111], и я ставлю на этом удостоверении свою подпись, то значит, я это принимаю. Это отречение — все предельно ясно. Принимая диавольский символ, ты отрицаешься от святого Крещения, ты принимаешь иную печать, отрицаешься от печати Христовой и приемлешь печать диавола. Число 666 на денежных купюрах — это дело другое — «воздадите убо, яже кесарева, кесареви...» (Лк. 20:25.) Другое дело — удостоверение личности, которое является чем-то личным.
   Даже если человек примет печать антихриста по неоправданному неведению или равнодушию, он тоже теряет Божественную Благодать и принимает бесовское воздействие».
   Таковой, в немногих словах, была позиция Старца. Он говорил на эту тему ясно, недвусмысленно и твердо — до самой кончины. Сейчас он руководит и учит людей своими писаниями.

Благоухание от святых мощей


   Старец рассказывал: «Однажды вместе с иеромонахом Паисием мы шли по тропинке, и вдруг оба почувствовали сильное благоухание. Я понял, что где-то рядом погребены мощи святого подвижника. На другой день я пошел на это место один и заметил точное место, откуда исходило благоухание. Я собирался раскопать могилу и обрести эти святые мощи, но потом — на это была причина — оставил их погребенными».

Операция по удалению грыжи


   Однажды, когда Старец штамповал на прессовальном станке деревянные иконки, от перенапряжения у него открылась грыжа. Внутренняя оболочка его брюшной полости разорвалась подобно куску ткани. Так, ко многим крестам Старца добавился еще и этот. Однако он не садился ни во время многочасовых Всенощных бдений, на которые приходил в некоторые обители, ни когда принимал народ. Обычно он принимал людей стоя, чтобы они не задерживались надолго. Старец не соглашался на просьбы знакомых врачей и духовных чад лечь в больницу на операцию. Он лишь старался — с помощью простых народных средств — поддерживать свое состояние — чтобы ему не становилось хуже.
   Однажды, когда Старец выехал со Святой Горы в Суроти, врач, приехавший туда, чтобы с ним встретиться, предложил ему свою помощь:
   — Геронда, что у Вас болит? Если это в моих силах, я Вам помогу.
   «У меня грыжа, — ответил Старец, — но ложиться на операцию я не хочу. Пусть у меня будет какая-нибудь болячка. Если у тебя что-то болит, если ты страдаешь и не просишь Бога облегчить твое страдание, но просишь Его о других, это большое дело. В этом случае Бог особо слышит молитву того, кто, страдая сам, просит у Него о том, чтобы исцелились другие».
   Это состояние продолжилось несколько лет. Старец претерпевал невообразимые страдания. Ему было очень больно, но внешне он этого не показывал. Ложиться на правый бок он уже не мог. Свое монашеское правило он выполнял, но делал это с трудом и с болью.
   Наконец перевязанный особым медицинским поясом, с палочкой, немощный и страдающий Старец выехал с Афона, желая отправиться на Синай. Но врач, который осмотрел его в Суроти, не позволил ему продолжить путешествие. Требовалась срочная операция. Состояние Старца было критическим, медлить было уже нельзя.
   Таким образом, несмотря на свое нежелание, вместо Синая Старец оказался на операционном столе. Благоговейный врач, господин Георгиос Бладзас, оперировавший Старца, волновался за исход операции. Поняв это, Старец сказал ему:
   — Не бойся, Георгий. Я видел, как пройдет операция... Все будет хорошо. Я только хочу попросить тебя вот о чем: не пиши в истории болезни и на табличке у входа в палату «монах Паисий», напиши «Арсений Эзнепидис».
   — Почему, Геронда?
   — Потому что, если вы напишите «монах Паисий», то будут приходить люди, и это доставит вам неудобства.
   И действительно, операция была сделана, и все прошло хорошо — как это видел и предсказал Старец. Врачи и медсестры так и не догадались о том, кто такой был этот монах. Они только говорили: «Удивительный человек этот монах! Многие монахи лежали у нас в больнице, но этот — не такой, как другие».
   Старец был госпитализирован в больницу «Теагенион» города Салоники 12 ноября 1987 года (н. ст.). После сделанной ему операции паховой грыжи он был выписан из больницы 18 ноября того же года в удовлетворительном состоянии.
   Еще не успев как следует оправиться после операции и не заезжая на Афон, Старец на короткое время посетил Святую Гору Синай.

Богохульный фильм


   В 1988 году во всей Греции возникли волнения в связи с показом богохульного фильма Скорцезе «Последнее искушение Христа», снятого по книге писателя Казандзакиса.
   Помимо отдельных протестов благочестивых представителей греческого народа, Элладская Православная Церковь приняла решение о проведении 6—7 ноября 1988 г. (н. ст.) акции всецерковного протеста, принять участие в которой Церковь призвала и Святую Гору Афон.
   Многие были против этого решения, считая, что акции протеста не слишком духовное дело. Такие люди говорили, что из-за их пренебрежения к фильму Скорцезе этот фильм будет менее популярным.
   Мнение Старца было совершенно противоположным. «Во времена иконоборчества, — говорил он, — у Золотых ворот Константинополя десять христиан решительно защитили икону Христа и пошли ради нее на мучение. Сейчас — когда хулится Лицо Христа — нам нельзя оставаться равнодушными. Если бы мы — такие «рассудительные» и «разумные» — жили в ту эпоху, то мы бы сказали десяти мученикам: «Поступая так, вы ведете себя недуховно. Отнеситесь к Спафарию, который лезет по лестнице, чтобы сбросить икону вниз, с пренебрежением, а когда положение дел изменится, мы повесим на это место другую икону — да еще более византийскую, чем прежняя». В этом-то весь и ужас! Свое падение, свою трусость, свое желание устроиться поудобнее мы выдаем за что-то высшее!»
   Считая протест против показа богохульного фильма исповеданием веры, Старец поспешил встать в ряды верных чад воинствующей Церкви. Кроме благословений и побуждений принять участие в акции протеста, которые Старец дал разным людям, он, вместе с другими отцами, подписал обращение в монастырь Кутлумуш, выражая желание участвовать в поездке святогорских монахов в Салоники на акцию протеста против показа богохульной картины. Своей позицией Старец содействовал тому, что Священный Кинот принял решение об официальном участии большого числа святогорских монахов в этой акции. Присутствие протоэпистата, антипросопов большинства монастырей, игуменов и около ста святогорских монахов воодушевило и укрепило собравшихся в Салониках христиан. Особое чувство у собравшихся вызвало присутствие Старца Паисия, который, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем, все время стоял на ногах. В конце акции толпы людей, желавших выразить Старцу свое благоговение, так стеснили его, что он подвергся опасности быть раздавленным.
   В этой акции протеста также принимали участие монахи и монахини из монастырей, находящихся в миру, и множество верующих. Скоординированные действия и молитвы всех христиан — в том числе и Старца — привели к благому результату. Греческое правительство запретило показ богохульной картины. Таким образом, опасность «последнего искушения» была устранена. Дай Бог, чтобы это искушение действительно было последним.

Видение Благодати Священства


   Однажды, когда Старец был в каливе, кто-то постучал в клепальце возле его калитки. (Там висел старый лемех, в который приходящие паломники стучали металлическим стержнем, извещая о своем приходе.) Выглянув в окно, Старец увидел, что его ждут около десяти человек. Он вышел и, направляясь к калитке, произнес: «Если офицер Вооруженных сил не облачен в офицерский мундир и фуражку, то его можно ударить и остаться безнаказанным». Никто из ожидавших Старца людей смысла его слов не понял — кроме одного человека, который ответил ему: «Да, Геронда, нам нужна хорошая взбучка». Смысл слов Старца понял только этот человек, потому что сказанное касалось именно его. Открыв калитку и заведя паломников внутрь, Старец отвел этого человека в сторону, и прежде чем тот успел что-либо сказать, сам сказал ему следующее: «Слушай-ка, то, что ты делаешь, — неправильно, потому что люди будут думать, что ты совершил тяжелый грех уже после хиротонии. Одень рясу, отпусти бороду, поисповедуйся своему владыке и попроси его, чтобы он дал тебе послушание в каком-нибудь епархиальном отделе. Конечно, служить Литургию тебе не надо, но священником оставайся, чтобы не соблазнялись люди».
   Этот человек за границей был рукоположен во священника, но впоследствии, читая «Пидалион», понял, что становиться священником он был недостоин. Поэтому он сам решил оставить священство, снял рясу, остриг волосы и бороду. Увидев неистребимую Благодать Священства, Старец понял проблему этого иерея и дал ему свой рассудительный совет.

«Преображение»


   28 сентября 1992 года в одной келье на Капсале совершалось Всенощное бдение в честь преподобного Исаака Сирина. Среди собравшихся на бдение монахов был и Старец Паисий, который испытывал к святому Исааку особое благоговение. Храм в этой келье расположен следующим образом: боковая дверь выводит в крохотный притвор, в котором — одна напротив другой — расположены еще две двери: левая ведет в храм, а правая, напротив нее, — в одну из келий, которая как бы продолжает притвор. В ней-то и молился Старец за Всенощным бдением.
   Перед входом на Вечерне все певчие, собравшись на правом клиросе, пели «Славник». Обстановка в крохотном храмике была очень умилительная. Присутствовавшие слушали певчих со вниманием. На службе находились и два православных ливанца — священнослужитель и юноша, которые во время пения «Славника» стояли в стасидиях левого клироса. Повернувшись к юноше и желая ему что-то сказать, священнослужитель увидел стоявшего в келье Старца, поднявшегося над полом примерно на двадцать пять — тридцать сантиметров. В левой руке Старец держал четки, весь он находился в сиянии Света. Непокрытые части его тела: лицо и руки — излучали Свет, очень сильный Свет. Не в состоянии оторвать глаз от этого необычного и неотмирного зрелища, священнослужитель хотел было закричать, но голос его не слушался. Увидев изумление священнослужителя, стоявший рядом юноша обернулся и увидел то же самое. Старец стоял, слегка склонив голову, внимая себе. Он выглядел радостным и улыбался. Внезапно Свет усилился и разглядеть Старца в этом Свете священнослужитель и молодой человек уже не могли. Когда спустя какое-то время они смогли вновь поднять глаза и взглянуть на Старца, то увидели его уже в естественном состоянии.
   Преобразившегося Старца видел из алтаря еще один священник — тоже иностранец. Двери кельи, где стоял Старец, двери, ведущие из притвора в храм, и Царские врата расположены на одной прямой, все они были открыты.
   Возникает естественный вопрос: почему из многих находившихся на бдении отцов Старца в преображенном состоянии видели только трое? На бдении было около двадцати пяти человек, но Старец «преобразися пред тремя».
   Возможно, эти люди были достойны видения, а может быть, Бог промыслительно устроил это по причине, которая известна только Ему. Один из свидетелей чуда в то время у себя на родине строил небольшой монастырь. Проект строительства он привез показать Старцу. Но ему пришел помысел: «Ну и что тебе скажет отец Паисий? И кто он вообще такой, этот отец Паисий? Он что — пророк?» И вот Благий Бог показал этому человеку, «кто такой Старец Паисий».

* * *

106. Обычно «Великой Панагией» называются храмы и обители, посвященные Успению Пресвятой Богородицы, «Малая Панагия» (или «Панагица», «Панагуда» (на севере Греции) — уменьшительно-ласкательная форма от слова «Панагия») — храмы и обители, посвященные Ее Рождеству.
107. Один человек слышал от Старца, что он видел там Свет.
108. Произнесено 21 февраля 1985 года.
109. Старец сказал так, вероятно, потому, что иногда выбрасывал на это место очистки от фруктов.
110. Игумен Петр (Мещеринов):
    "Преподобный Серафим Саровский говорил, что когда он говорил «от себя», были ошибки, а Старец Силуан, приводя эту фразу, пишет, что ошибки могут быть маленькие, а могут быть и большие. Также нужно учесть, что действие Духа не всегда распространяется на всё, что духовный человек говорит. Напр., греческий старец Паисий, с легкой руки которого (вернее, с тенденциозных публикаций) заварилась вся наша каша с ИНН, штрих-кодами и проч. Когда он говорит собственно о духовной жизни — всё прекрасно: да, благодатное слово, подлинно духовный опыт. Но вот старец начинает «за политику» — и что Россия завоюет Стамбул, и отдаст его Греции, и проч., и проч. — тут уже явно не от Духа, а от себя, от своих непонятно каких и уж совершенно не духовных — политических представлений и пожеланий».
111. См.: Апок. 13:18.


@темы: Иеромонах Исаак. Житие старца Паисия

URL
   

На волне смирения

главная